Кровь виноградной листвы

Кровь виноградной листвы
Капала на тротуарры.
Колокол птичьих базаров,
И паутина фаты.

Ветра звон и холод
Пили на свадьбе у озера.
Осень раздела город
И
Заморозила.

Месяц

Говорят, что месяц — кум и сват злодею.
Может быть и правда, только я не верю.

Приглядеться, он ведь не из здешних пьяниц,
На щеках играет солнечный румянец.

Что то, знать, родное на пушистой роже,
Отчего то ж стал он мне всего дороже.

Может оттого что синевой ночною
Золотые нити вьются надо мною.

Голову закинул, отлетела шапка.
Где то у колитки обозвалась бабка:

“Коло мого дома ты отколи взялся?
Господи Исуси, эк ведь нализался!”

Ах та, бабка-дура, старая зануда,
А возьми припомни, ты сама откуда?

Мне ведь нету дела, что ты век прожила.
Может знала счастье, после позабыла.

Ничего родного нету между нами.
Не пили мне спину жалкими глазами.

Нам чужих не жалко, мы себя жалеем,
Что когда то месяц наречЁм злодеем.

Мартовский ветер

Снова Бог на меня
Оловяными смотрит глазами.
МимолЁтное счастье
Уносит меня в никуда.
И тоскуют свой век
Обо всЁм,
Не случившемся с нами,
МоЁ сердце — мой камень,
И кровь, как с колодца вода.

Неизвестно зачем,
Непонятно куда и откуда,
Из каких то глубин
Жду до боли щемящих вестей.
И проходит вся жизнь
В ожидании света и чуда,
И накрыты столы
Для забытых вчерашних гостей.

Снова мартовский ветер
Врывается в окна с разбега.
От тоски и любви
Замерают часы и миры.
И опять кружит голову
Запахом талого снега
И берЁзовой кровью,
Пролитой из старой коры.