Гришковецкие слова

Он едва заметно картавит, его лицо не блещет красотой, движения по сцене сумбурны и импульсивны, но от его спектаклей не хочется отрываться, даже если видишь их не в первый раз.
Замерев перед сценой, громким дыханием боишься спугнуть ощущение детского, собственного ничем не затёртого восторга от простых вещей, окружающих тебя, но почти забытых в суете монотонных дней.

Чем же подкупает Евгений Гришковец?

Читать дальше…

Ветераны забытой войны

Человеческая особенность забывать – хорошая, правильная особенность. С ума можно сойти, если всё помнить. Но есть то, о чём нельзя не помнить.

Недавно в новостях был репортаж, где детишкам из киевской школы задали невероятно сложные вопросы: “Что за война была, Великая Отечественная? Кто с кем воевал и кто победил?”
Внятно не ответил ни один ребёнок. Вот вам и “георгиевские ленточки” – проку от них, если лет через пять никто и знать не будет, за что проливали кровь наши деды. Хоть обвешайся с ног до головы…

Посмотреть бы в глаза учителей тех школьников!

Когда-то удивление вызывала дремучесть американских граждан, которые не могли назвать ни имена своих космонавтов, ни президента действующего. А теперь – и удивляться нечему: наших детей такими же сделают.
И нас пытаются – сомнение сеют, “сенсациями” голову забивают, на веру напирают, мол, уважаешь, значит верь.

Всё меньше тех, кто помнит о той войне, и всё больше тех, кому выгодно её забыть.
Но, пока живы ветераны той войны, пока они могут рассказать о том, что видели своими глазами, еще есть возможность гордиться тем, что мы – их потомки.

И, конечно же, помнить о том, как и за что они воевали.

Черновая тетрадь

Вечер. Сумрачно в маленькой студии:
Пальцы сжали лады, побелев;
Мы с гитарой стоим на распутии,
Собирая знакомый напев.

Было время – стихи были песнями,
И не то, чтобы мир покорить,
Просто песни казались полезными,
Их хотелось и петь, и дарить.

Мы росли, становились смышлёнее,
Всё хотелось “и здесь, и сейчас”.
Строки стали длиннее, холёнее,
И мелодия вдруг прервалась.

Читать дальше…