Костёр и сумерки

Он родился незаметно, почти, во всяком случае.
Слегка потемнев исписанный и скомканный черновик вдруг треснул, проломившись посредине, и жёлто-чёрное пятно стало расползаться по всему листу. Бумага ожила, расправляясь и выгорая в бездонно-чёрный, но буквы стали еще чернее, и не исчезли совсем, лишь стали едва различимы на угольном остове дотлевающей записи. Спичка изогнулась в виноватом поклоне и рассыпалась на три крошечных уголька.

В прохладном вечернем воздухе зазвенел первый оттаявший комар, и хотя сумерки ещё не торопились сомкнуть свои объятия над головой в спину явно потянуло прохладой. Едкий дым безошибочно нашёл лицо, и полез в глаза, щекоча ноздри. Только бы не чихнуть!

Огонь уже вытек на рукопись, стало ярче и легче смотреть на то, над чем когда-то напряженно скрипел твой ум. Слова и предложения, минуты и дни одиночества – сгорят, станут золой до которой никому нет дела. А костёр – это красиво.

Читать дальше…

Гадалка

Развернись кибиткою в море васильковом,
Обними неистово за усищи рожь,
Расскажи мне прошлое по ладони снова,
Только, вот, грядущего моего не трожь.

По-над яром стелется воротник тумана,
В тишине до одури свищут соловьи,
Я с тобой, гадалочка, попрощаюсь рано,
И запомню голос твой, да глаза твои.

Выйду за околицу, подавив зевоту,
Фура дальнобойная подберет меня…
А в кармане сыщется два рубля всего-то,
Да трава с налобника твоего коня.

Читать дальше…

Открытие

Полночный бар и вы всего чуть-чуть знакомы:
Пытаешься смотреть немножечко насквозь,
Он что-то говорит, но проводить до дома
Тебя ему ещё, пока, не довелось.

В бокале утопив дневную передрягу,
Дежурный анекдот улыбкой одари:
А мысли далеко – ты завтра едешь в Прагу,
В тот город, что тебя заочно покорил.

Читать дальше…